В китайском языке есть слово, которое человек произносит десятки раз за день, сам того не замечая. Спрашивая о погоде, китаец говорит «тяньци», «ци неба». Жалуясь, что кто-то вспылил, говорит «шэн ци», «породил ци». Воздух за окном называется «кунци», «пустотная ци», а вежливость при встрече — «кэци», «ци гостя». Удача — «юньци», «движение ци»; сила в руках — «лици»; нрав человека — «пици», «ци селезёнки»; настроение собравшихся в комнате — «цифэнь». Одно короткое слово связывает небо, воздух, тело, чувства, характер и судьбу, и в этом его поразительное свойство: в нём заключена целая картина мира.
Эта картина сложилась за три с лишним тысячелетия. Её создавали гадатели и астрономы древних царств, даосские отшельники и конфуцианские учёные, врачи и алхимики, поэты, каллиграфы и мастера боевых искусств. На понятии ци держится вся традиционная китайская медицина, им дышит китайская живопись, через него объясняют действие иглоукалывания и смысл упражнений цигун. Чтобы понять, что такое ци, нужно пройти его путь от самых истоков, увидеть, как это понятие росло, наполнялось новыми смыслами и в конце концов стало одной из основ китайской цивилизации.
Слово, которое не поддаётся переводу
Европейские переводчики веками бились над словом «ци». Первые миссионеры, знакомившие Европу с китайскими книгами, передавали его словами «воздух», «пар», «дыхание». Позже появились «эфир», «жизненная сила», «витальный флюид», «материальная сила». В XX веке французский дипломат и знаток иглоукалывания, открывший эту медицину для Европы, предложил слово «энергия», и оно закрепилось в западной литературе о китайской медицине. Учёные-синологи писали о ци как о «материи-энергии», о «конфигурационной энергии», о «пневме». Каждый вариант освещает одну грань и оставляет в тени остальные, поэтому сегодня большинство знатоков просто оставляют слово непереведённым, примерно так, как давно вошли в русский язык «инь» и «ян».
Трудность здесь глубже словаря. Ци одновременно вещественна и невещественна. Ци — это и пар над кастрюлей, и облака над горами, и тёплое дыхание, видимое в морозный день; это и сила, движущая кровь по сосудам, и гнев, ударяющий в голову, и мужество, наполняющее воина, и та неуловимая живость, которую художник стремится вдохнуть в рисунок. Китайская мысль никогда не разделяла мир на мёртвую материю и бесплотный дух. Для неё всё сущее состоит из единой ци, которая может быть плотной и тяжёлой, становясь камнем, костью, землёй, и может быть тончайшей и прозрачной, становясь мыслью, чувством, сознанием. Между этими крайностями лежит бесконечное множество состояний, и все они переходят одно в другое.
Если всё же попытаться дать определение, получится примерно так. Ци — это первооснова мира, непрерывно движущаяся и изменяющаяся, из сгущения которой рождаются все вещи и в рассеянии которой они исчезают. В человеке ци — это жизненная сила, движущая все процессы тела и души: дыхание и пищеварение, кровообращение и тепло, защиту от болезней, мысль и чувство. Сама по себе ци невидима; о ней узнают по её действиям, по тому, как живёт, растёт, движется и меняется всё вокруг.
Как пишется ци: история иероглифа
Иероглиф ци прошёл долгую историю, и каждый его облик хранит отпечаток представлений своей эпохи.
На гадательных костях и черепашьих панцирях эпохи Шан (XVI–XI века до нашей эры) встречается знак из трёх горизонтальных черт, похожий на современную цифру «три», только средняя черта у него короче, а крайние слегка изогнуты. Исследователи видят в этом знаке изображение облачных слоёв, тумана, поднимающегося от земли и собирающегося в облака. Тот же образ сохранился в бронзовых надписях эпохи Чжоу. В первом китайском толковом словаре «Шовэнь цзецзы», составленном около 100 года нашей эры учёным Сюй Шэнем, этот знак объяснён просто: «облачный пар, изображение его». Таким образом, в самом начале ци означала то, что поднимается, клубится, течёт по небу, то, что можно увидеть, но нельзя удержать в руке: испарения над нагретой землёй, туман над рекой, облака.
Со временем к знаку облачного пара добавили снизу иероглиф «рис» (米), и получилось полное начертание 氣. Любопытно, что в словаре Сюй Шэня этот составной знак первоначально означал зерно и корм, которые подносили гостям, и лишь позднее он вобрал в себя все значения «облачного пара». Народное толкование, ставшее в Китае почти общепринятым, видит в нём образ пара, поднимающегося над варящимся рисом. В этом образе соединилось главное: тонкое рождается из плотного, питающее тепло исходит от пищи, невидимая сила поднимается из земного, телесного, насущного.
В даосских сочинениях встречается и третье начертание, 炁. Оно состоит из знака «не иметь, отсутствовать» и знака огня под ним. Даосы толковали его как изначальную ци, существующую до рождения тела, свободную от «огня» страстей и желаний, чистую ци Неба, которую практикующий стремится восстановить в себе. Это написание до сих пор используется в текстах о внутренней алхимии, на талисманах и в названиях даосских практик.
В 1956 году, во время реформы письменности, в материковом Китае вернулись к древнейшей форме, и сегодня в книгах КНР ци пишется упрощённо: 气. На Тайване, в Гонконге и в большей части старых книг сохраняется полное начертание 氣 с рисом внутри.
Единая ци и рождение мира
В основе китайских представлений о ци лежит мысль о единстве всего сущего. Мир рождается из изначального, бесформенного состояния, и первым, что из него выделяется, оказывается ци.
«Дао дэ цзин», книга, приписываемая мудрецу Лао-цзы, описывает рождение мира в нескольких строках: «Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, три рождает всю тьму вещей. Тьма вещей несёт на себе инь и обнимает ян; смешиваясь, их ци образуют гармонию». Позднейшие толкователи понимали «одно» как изначальную нераздельную ци, «два» — как инь и ян, «три» — как Небо, Землю и Человека или как гармоническое соединение двух начал.
Философский свод «Хуайнань-цзы», созданный во II веке до нашей эры, рассказывает ту же историю подробнее: «Прежде чем Небо и Земля обрели форму, всё было бесформенным и туманным, и это называется Великим Началом. Дао начинается в пустоте и просторе; пустота и простор рождают вселенную; вселенная рождает ци. У ци есть свои пределы. Чистое и светлое, поднявшись и истончившись, стало Небом; тяжёлое и мутное, сгустившись и застыв, стало Землёй». Отсюда идут образы, которые пронизывают всю китайскую культуру: Небо есть ци лёгкая, чистая, восходящая, ян; Земля есть ци тяжёлая, плотная, нисходящая, инь; человек рождается там, где они встречаются.
«Жёлтый император спросил: что такое человек? Ци-бо ответил: человек рождается из ци Неба и Земли. Соединение ци Неба и ци Земли называется человеком». Эти слова из «Внутреннего канона Жёлтого императора» выражают основу китайского взгляда на человека. Человек стоит между Небом и Землёй, дышит небесной ци воздуха и питается земной ци пищи, его тело живёт в ритме дня и ночи, времён года, лунных месяцев. Всё, что происходит в мире, отзывается в нём, и всё, что происходит в нём, есть часть жизни мира.
Важнейшая мысль, которую повторяют философы всех эпох, — это мысль о сгущении и рассеянии. Ци никогда не возникает из ничего и никогда не исчезает бесследно. Она собирается, уплотняется и тогда становится видимой вещью, телом, формой; она рассеивается и тогда возвращается в невидимое состояние, чтобы когда-нибудь снова собраться в новую вещь. «Жизнь человека — это собирание ци, — писал Чжуан-цзы. — Когда она собирается, наступает жизнь; когда рассеивается, наступает смерть. Поэтому и говорится: во всей Поднебесной существует лишь единая ци».
Отсюда вытекает и особое китайское отношение к смерти, и уверенность в родстве всего живого. Камень, дерево, зверь и человек сделаны из одной ци, различаясь лишь её плотностью, чистотой и упорядоченностью. Философ III века до нашей эры Сюнь-цзы выстроил эту лестницу так: «У воды и огня есть ци, но нет жизни; у трав и деревьев есть жизнь, но нет знания; у птиц и зверей есть знание, но нет чувства долга. У человека есть ци, есть жизнь, есть знание, и есть ещё чувство долга; поэтому он самый драгоценный во всей Поднебесной».
Исторический путь понятия
Облака, ветер и дыхание: древнейшие представления
В самых ранних текстах ци связана прежде всего с небом и погодой. Древние земледельцы Срединной равнины жили в постоянной зависимости от дождей, ветров, разливов Хуанхэ, и наблюдение за небом было для них делом выживания. Гадатели эпохи Шан вопрошали предков и духов о дождях и ветрах, о благоприятных днях для посева и охоты. Ветер, приходящий с разных сторон света, считался посланником небесных сил; ветров различали по направлениям и давали им имена. Позднее учение о ци во многом выросло из этих наблюдений: ци неба управляла погодой, а погода — урожаем, здоровьем и судьбой людей.
С ветром и облаками рано соединилось дыхание. Человек вдыхает воздух и выдыхает тёплый пар; пока он дышит, он жив, когда дыхание прекращается, жизнь уходит. Пар изо рта на холоде, туман над рекой, облака над горами были для древних проявлениями одного и того же. Так ци неба и ци человека с самого начала оказались связаны: ветер в мире и дыхание в груди были единой силой.
В эпоху Западной Чжоу при дворе существовали особые должности наблюдателей за ци. Они следили за облаками, цветом неба, направлением ветров, сиянием над горизонтом и по этим знакам предсказывали урожаи, войны и бедствия. Среди рукописей, найденных в ханьской гробнице Мавандуй, сохранилась целая таблица гаданий «по небесным узорам и образам ци», где облака разной формы и цвета соотнесены с исходом сражений.
Эпоха Чжоу: шесть ци неба и кровь-ци человека
Первые развёрнутые рассуждения о ци появляются в исторических хрониках I тысячелетия до нашей эры.
В «Речах царств» («Го юй») записан рассказ о землетрясении 780 года до нашей эры. Сановник Бо Янфу объяснил его так: «Ци Неба и Земли не утрачивает своего порядка. Если же порядок нарушается, значит, люди привели его в смятение. Когда ян скрыт и не может выйти, а инь давит и не может подняться, происходит землетрясение». Здесь уже видна мысль, которая станет главной для всей последующей традиции: мир здоров, когда ци течёт в правильном порядке, и болен, когда её течение нарушено.
В хронике «Цзо чжуань» сохранилась история 541 года до нашей эры. Правитель царства Цзинь тяжело заболел, и из соседнего царства Цинь к нему прислали врача по имени Хэ. Осмотрев правителя, врач объяснил, что болезнь вызвана неумеренностью в удовольствиях, и изложил своё учение: «У Неба есть шесть ци. Они нисходят и рождают пять вкусов, проявляются в пяти цветах, отзываются в пяти звуках; избыток их рождает шесть болезней. Шесть ци — это инь, ян, ветер, дождь, сумрак и свет». Избыток инь вызывает болезни холода, избыток ян — болезни жара, избыток ветра — болезни конечностей, избыток дождя — болезни живота, избыток сумрака — смятение ума, избыток света — болезни сердца. Это древнейшее известное медицинское учение, в котором болезнь объясняется через ци, и в нём уже угадываются будущие «шесть погодных влияний» китайской медицины.
В те же века появилось понятие «кровь-ци» (сюэ ци), описывающее жизненную силу человека. Конфуций, учивший в V веке до нашей эры, связал с ним возрасты человеческой жизни: «Благородный муж остерегается трёх вещей. В юности, когда кровь-ци ещё не устоялась, он остерегается увлечения женщинами. В зрелости, когда кровь-ци в полной силе, он остерегается соперничества. В старости, когда кровь-ци ослабела, он остерегается жадности». Так ци впервые оказалась мерой не только телесной силы, но и душевных склонностей, которые с ней связаны.
Сражающиеся царства: учёные и мудрецы о ци
IV–III века до нашей эры стали временем, когда понятие ци обрело философскую глубину. Почти каждая школа мысли сказала о нём своё слово.
В своде «Гуань-цзы» сохранился небольшой трактат «Внутреннее делание» («Нэй е»), который многие исследователи считают древнейшим китайским руководством по медитации. Он говорит о цзин-ци, «тончайшей ци», «семенной сущности» вещей: «Тончайшее в вещах — это то, что даёт им жизнь. Внизу оно рождает пять злаков, вверху становится рядами звёзд. Протекая между Небом и Землёй, оно зовётся духами; сокрытое в груди человека, оно делает его мудрецом». Трактат учит, что эту тончайшую ци можно собрать и удержать в себе, если выпрямить тело, успокоить дыхание, освободить сердце от желаний и тревог: «Когда тело выпрямлено, а сердце спокойно, тончайшее приходит само». Здесь впервые ясно высказана мысль, на которой стоит вся позднейшая практика цигун: правильное положение тела, ровное дыхание и покой ума собирают ци в человеке.
Конфуцианский философ Мэн-цзы (IV век до нашей эры) говорил о ци как о нравственной силе. Ученик спросил его, в чём его сила, и Мэн-цзы ответил: «Я умею питать мою безбрежную ци». Объяснить её трудно, продолжал он: «Это ци величайшая и твердейшая. Если питать её прямотой и ничем ей не вредить, она заполнит всё пространство между Небом и Землёй. Она сопутствует справедливости и Пути; без них она иссякает». Мэн-цзы оставил и знаменитую формулу: «Воля — это полководец ци; ци — это то, что наполняет тело». Воля ведёт, ци следует за ней, и потому человек должен крепко держать свою волю и при этом беречь свою ци.
Он же рассказал притчу, ставшую в Китае поговоркой. Один крестьянин из царства Сун тревожился, что его всходы растут слишком медленно, и стал понемногу вытягивать их из земли. Вернувшись домой, он устало сказал: «Сегодня я помог всходам подрасти». Сын побежал в поле и увидел, что все всходы засохли. Взращивать ци, говорит Мэн-цзы, нужно так, чтобы не забывать о ней и не подгонять её. Эта мысль о терпеливом, ненасильственном росте и сегодня звучит в наставлениях учителей цигун.
Даосский мудрец Чжуан-цзы сделал ци основой своего понимания жизни и смерти. Помимо знаменитых слов о собирании и рассеянии ци, ему принадлежит рассказ о «посте сердца». Ученик Янь Хуэй спросил Конфуция, как ему очистить себя, и тот (в изображении Чжуан-цзы) ответил: «Объедини свою волю. Слушай не ушами, а сердцем; слушай не сердцем, а ци. Уши способны лишь слышать, сердце способно лишь отмечать то, что ему соответствует. Ци же пуста и потому принимает всё. Дао собирается лишь в пустоте. Пустота и есть пост сердца». Слушать ци означает воспринимать мир всем существом, без предвзятых мыслей, в состоянии открытой, чуткой тишины. Этот образ стал одним из истоков китайской медитации.
Тот же Чжуан-цзы рассказывает, как умерла его жена. Друг пришёл выразить соболезнование и увидел, что мудрец сидит, постукивая по тазу, и поёт. На упрёк друга Чжуан-цзы ответил, что сначала горевал, а потом задумался: «Вначале у неё не было жизни, не было даже формы, не было даже ци. Из смутного и неясного произошла перемена, и появилась ци; ци изменилась и появилась форма; форма изменилась и появилась жизнь. Теперь снова произошла перемена, и она ушла в смерть. Это похоже на смену четырёх времён года». Смерть в этом рассказе предстаёт одним из превращений единой ци.
Хань: ци соединяет Небо и человека
При династии Хань (206 год до нашей эры — 220 год нашей эры) учение о ци стало всеобъемлющей системой, объясняющей и устройство космоса, и государство, и человеческое тело.
Конфуцианский учёный Дун Чжуншу (II век до нашей эры), советник императора, учил о «взаимном отклике» Неба и человека. Всё пространство между ними наполнено ци инь и ян, и Дун Чжуншу писал: «Ци инь и ян постоянно пропитывает человека, как вода постоянно пропитывает рыбу». Поэтому дела людей отзываются в небе, а небесные перемены отзываются в людях; добродетельное правление гармонизирует ци мира, жестокое правление вызывает засухи, наводнения и мор. Учение о взаимном отклике на долгие века стало основой государственной идеологии Китая.
Философ Ван Чун (I век нашей эры), трезвый и насмешливый мыслитель, писал о ци как о природной основе всех вещей, отвергая веру в духов умерших: «Ци становится человеком так же, как вода становится льдом. Вода замерзает и превращается в лёд; ци сгущается и образует человека. Лёд тает и снова становится водой; человек умирает и снова становится ци». Ван Чун учил, что разница между людьми в силе, уме и долголетии зависит от количества и качества ци, полученной при рождении.
В ту же эпоху сложился «Внутренний канон Жёлтого императора» («Хуанди нэйцзин»), главная книга китайской медицины. Именно в нём ци из философского понятия превратилась в основу медицинского знания. Канон описывает многочисленные виды ци в теле, пути, по которым она течёт, её связь с органами, временами года и чувствами. Здесь сказано знаменитое: «Все сто болезней рождаются из ци». Другая часть канона определяет ци через образ: «Верхний обогреватель раскрывается и распространяет вкусы пяти злаков; ци окуривает кожу, наполняет тело, увлажняет волосы, словно орошает их туман и роса. Это и называется ци».
Немного позднее появилась «Книга о трудных вопросах» («Нань цзин»), где сказано: «Ци — это корень человека. Когда корень пресечён, стебли и листья засыхают». Эти слова стали девизом китайских врачей: прежде чем лечить проявления болезни, нужно позаботиться о корне, о ци.
Археологические находки показали, что в ханьскую эпоху существовало и практическое искусство работы с ци. Среди рукописей гробницы Мавандуй, запечатанной в 168 году до нашей эры, есть трактат «Отказ от злаков и питание ци», где описаны дыхательные упражнения для каждого времени года: какую ци следует вдыхать весной и летом, какой ци избегать в туман и бурю, как, постепенно отказываясь от зерна, питаться самой ци. Там же найдены свиток с изображениями упражнений даоинь и рукописи о каналах тела, в которых течёт ци, древнейшие из известных.
От Шести династий до Тан: ци бессмертных, поэтов и художников
В III–X веках учение о ци распространилось далеко за пределы философии и медицины и проникло во все области китайской культуры.
Даосский учёный и алхимик Гэ Хун (IV век) в книге «Баопу-цзы» писал: «Человек пребывает в ци, и ци пребывает в человеке. От Неба и Земли до всей тьмы вещей нет ничего, что не нуждалось бы в ци для жизни. Тот, кто умеет вести ци, внутри питает тело, вовне отражает зло». Гэ Хун описывал «зародышевое дыхание», при котором ци почти не входит и не выходит через нос и рот, и человек дышит так тихо и глубоко, как младенец в утробе матери. Для даосов того времени работа с ци стала главным средством на пути к долголетию и бессмертию.
В III веке поэт и император Цао Пи в «Рассуждении о литературе» написал: «В словесности главное — ци». Под ци он понимал жизненную силу, характер и темперамент автора, тот внутренний напор, который ощущается в каждой строке и который нельзя ни унаследовать, ни заимствовать. Отсюда пошло понятие «ци стиля», и китайские критики веками оценивали стихи и прозу по силе, чистоте и полноте выраженной в них ци.
На рубеже V–VI веков художник и критик Се Хэ сформулировал шесть законов живописи, и первым из них поставил «ци юнь шэн дун» — «созвучие ци, жизненное движение». Картина, лишённая этого качества, мертва, как бы искусно ни были выписаны детали. Художник должен уловить живую ци гор, воды, бамбука, птицы и передать её кистью, чтобы изображение дышало. С тех пор на протяжении полутора тысяч лет этот закон оставался главным критерием в китайской живописи и каллиграфии. Каллиграфы говорили о «ци кисти», о «пульсе ци», проходящем через всю строку: если он прерывается, иероглифы рассыпаются, если течёт свободно, лист оживает.
Учёный и толкователь древних книг Го Пу (IV век) связал с ци искусство выбора места для жилища и погребения. В приписываемой ему «Книге погребений» сказано: «Ци, оседлав ветер, рассеивается; встретив границу воды, останавливается. Древние собирали её, чтобы она не рассеивалась, и направляли, чтобы она останавливалась. Поэтому это и назвали ветром и водой». «Ветер и вода», по-китайски фэншуй, стало названием всего искусства согласования жилища с течением ци в окружающей местности: с очертаниями гор, руслами рек, сторонами света.
Танский врач Сунь Сымяо (VII век), прозванный Царём лекарств, соединил в своих трудах медицинское учение о ци с даосскими и буддийскими методами питания жизни. Он подробно описывал, как беречь ци в повседневной жизни: не говорить слишком много, не смеяться слишком громко, не горевать без меры, не спать днём, не есть досыта, не пить до опьянения. Он учил дышать спокойно и бесшумно, вбирая ци носом и мягко выпуская её ртом.
Сун: Великая пустота и порядок вещей
При династии Сун (960–1279) конфуцианская мысль пережила возрождение, и учение о ци обрело в трудах неоконфуцианцев философскую стройность.
Чжан Цзай (1020–1077) учил, что мир наполнен ци до самых своих пределов. То, что люди называют пустотой, на самом деле есть ци в рассеянном, невидимом состоянии; он назвал её Великой пустотой. «Великая пустота не может быть без ци; ци не может не собираться и не становиться тьмой вещей; тьма вещей не может не рассеиваться и не возвращаться в Великую пустоту». Сгущаясь, ци становится видимой и принимает форму; рассеиваясь, становится невидимой, но не исчезает. «Рождение не есть приобретение, смерть не есть утрата», — писал он. Чжан Цзай написал и знаменитую «Западную надпись», начинающуюся словами: «Небо — мой отец, Земля — моя мать… То, что наполняет Небо и Землю, есть моё тело; то, что направляет Небо и Землю, есть моя природа. Все люди — мои братья и сёстры, все существа — мои спутники». Единство ци стало для него основой любви ко всему живому.
Чжу Си (1130–1200), величайший систематизатор конфуцианства, соединил учение о ци с понятием ли (理) — внутреннего порядка, принципа, закономерности, по которой ци складывается в вещи. «Под Небом нет ци без ли и нет ли без ци», — писал он. Ли определяет, чем вещь должна быть; ци даёт ей бытие, плотность, силу. Чистота или мутность ци, полученной человеком при рождении, определяет его способности и склонности, и задача учения и самосовершенствования — прояснить замутнённую ци, чтобы в ней засиял врождённый благой порядок.
В ту же эпоху расцвела даосская внутренняя алхимия (нэйдань). Её мастера учили, что в теле человека, в нижнем киноварном поле, можно выплавить «эликсир бессмертия» из собственных драгоценностей: сущность цзин превращают в ци, ци превращают в дух шэнь, дух возвращают в пустоту. Особое значение придавалось изначальной, «прежденебесной» ци, которую даосы писали знаком 炁: её нужно было отыскать, собрать и пробудить в себе. Учение внутренней алхимии стало одним из главных источников современного цигун.
Цзинь, Юань, Мин и Цин: ци врачей, воинов и мыслителей
В XII–XIX веках учение о ци развивалось прежде всего в медицине.
Врач Ли Дунъюань (1180–1251), живший во времена войн и голода, заметил, что многие болезни его современников происходят от истощения ци селезёнки и желудка, источника всей посленебесной ци. Его «Трактат о селезёнке и желудке» учил, что неправильное питание, изнурительный труд и душевные тревоги повреждают изначальную ци, и болезнь начинается изнутри. Созданные им снадобья, восполняющие ци «срединного обогревателя», применяются по сей день.
Минский врач и философ Чжан Цзинъюэ (1563–1640) писал: «Жизнь человека целиком зависит от этой ци». Он уделял особое внимание ян-ци, согревающей и оживляющей тело: «В Небе нет ничего драгоценнее солнца, в человеке нет ничего драгоценнее ян-ци».
В 1281 году, в монгольском плену, сунский сановник и поэт Вэнь Тяньсян, отказавшийся служить завоевателям, написал в тесной, сырой темнице «Песнь о праведной ци». Он перечислил семь видов злой ци, окружавших его в заточении: сырость, жар, грязь, гниль, дым, смрад и испарения от тел, и сказал, что противостоит им одна лишь «праведная ци», та самая безбрежная ци Мэн-цзы. «У Неба и Земли есть праведная ци, она разнообразно наделяет формы и течёт в них: внизу она становится реками и горами, вверху — солнцем и звёздами, в человеке она зовётся безбрежной». Через два года поэт был казнён, а его песню и сегодня учат наизусть китайские школьники.
Философ Ван Фучжи (1619–1692), переживший падение династии Мин, развил учение Чжан Цзая. «Всё, что есть в пустоте, есть ци. Сгущаясь, она видима, и её называют бытием; рассеиваясь, она невидима, и её называют небытием». Рождение и смерть не прибавляют и не убавляют ни капли изначальной ци мира.
В эпоху Цин врачи школы «тёплых болезней» во главе с Е Тяньши (1667–1746) разработали учение о четырёх уровнях, по которым проникает в тело болезнетворный жар: защитная ци, ци, питательная ци и кровь. Это учение помогало лечить лихорадки и поветрия, опустошавшие густонаселённые города юга.
В ту же эпоху сложились «внутренние» стили боевых искусств: тайцзицюань, багуачжан, синъицюань. Их мастера учили, что настоящая сила рождается из собранной в нижнем дяньтяне и свободно текущей ци, ведомой намерением. В «Трактате о тайцзицюань» сказано: «Сердце ведёт ци, ци ведёт тело». Ци должна «опускаться в дяньтянь», «проходить по всему телу без малейшей преграды», «прилипать к спине и собираться в позвоночнике».
XX век и наше время
В XX веке понятие ци пережило и упадок, и новое рождение. Реформаторы начала века видели в традиционной медицине пережиток прошлого, а слово «ци» казалось им неподходящим для научного языка. Однако в 1950-е годы в Китае традиционную медицину стали изучать и преподавать в новых институтах, и учение о ци было изложено заново, в стройной форме учебников. Тогда же возникло современное слово «цигун», объединившее под одним именем все практики работы с ци.
В конце 1970-х и в 1980-е годы Китай охватила «лихорадка цигун». Миллионы людей занимались по утрам в парках, газеты писали о мастерах, излучающих «внешнюю ци» из ладоней, и учёные пытались измерить её приборами. Тогда же интерес к ци распространился по всему миру вместе с иглоукалыванием, тайцзицюань и цигун.
Слово «ци» давно живёт и в соседних языках. В Японии его читают «ки», и японцы, желая здоровья, спрашивают «о-гэнки дэс ка?» — «полна ли ваша изначальная ци?»; болезнь по-японски «бёки», «больная ци», погода «тэнки», «ци неба». В названии японского боевого искусства айкидо «ки» означает именно ци: «путь гармонии ци». В Корее ци называют «ги», во Вьетнаме — «кхи». Сегодня это слово знают далеко за пределами Восточной Азии, хотя за ним по-прежнему стоит огромная культура, которую трудно вместить в одно определение.
Ци в теле человека: взгляд китайской медицины
Китайская медицина видит в человеке живой поток ци. Здоровье означает, что ци достаточно, что она чиста, течёт свободно и в правильном направлении; болезнь начинается там, где ци недостаёт, где она застаивается, течёт в обратную сторону или смешивается с чуждой, вредоносной ци.
Откуда берётся ци
Человек получает ци из трёх источников.
Первый — прежденебесная ци, полученная от родителей при зачатии. Она хранится в почках вместе с сущностью цзин и составляет врождённый запас сил, основу конституции, то, что сегодня назвали бы наследственностью. Китайские врачи называют её изначальной ци (юань ци). Она пребывает в глубине тела, между почками, в области, которая зовётся «Вратами жизни» (минмэнь), и оттуда как движущая сила распространяется по всему телу, поддерживая работу всех органов. «Изначальная ци — это корень жизни, основа двенадцати каналов», — говорит «Книга о трудных вопросах». Её запас пополнить трудно, а расходуется она всю жизнь; поэтому все наставления о долголетии сводятся к тому, чтобы беречь её.
Второй источник — ци пищи (гу ци, «ци злаков»). Желудок принимает и «разминает» пищу, селезёнка извлекает из неё тончайшую сущность и поднимает её к лёгким и сердцу. Поэтому селезёнку и желудок называют «корнем посленебесной жизни»: от их силы зависит, сколько ци человек получит от еды.
Третий источник — ци воздуха, «чистая ци», которую человек вдыхает лёгкими. В груди ци воздуха соединяется с ци пищи и образует собирающую ци (цзун ци), «ци груди». Она поддерживает дыхание и голос, помогает сердцу гнать кровь по сосудам и согревает конечности. Сильный, звучный голос и тёплые руки говорят о полноте собирающей ци.
Соединившись с изначальной ци, собирающая ци превращается в истинную ци (чжэнь ци), ту, что непосредственно питает тело и движется по каналам. Истинная ци принимает две главные формы.
Питательная ци (ин ци) течёт внутри каналов и сосудов вместе с кровью, питая органы и ткани. Она более плотная и тесно связана с кровью.
Защитная ци (вэй ци) движется снаружи каналов, между кожей и мышцами. Она согревает поверхность тела, открывает и закрывает поры, регулирует потоотделение и защищает человека от внешних вредоносных влияний: ветра, холода, сырости, жары. Китайские тексты называют её «стремительной и скользкой»: она самая подвижная и быстрая из всех видов ци. Днём защитная ци движется по поверхности тела, в каналах ян, а ночью уходит вглубь, к органам инь; поэтому спящего человека легко продувает сквозняк, и поэтому крепкий сон восстанавливает защитные силы.
Наконец, у каждого органа есть своя ци: ци сердца, ци печени, ци лёгких, ци почек, ци селезёнки, ци желудка. Здесь слово «ци» означает уже совокупную деятельность органа, его функцию в широком смысле. Когда врач говорит, что ци лёгких слаба, он имеет в виду ослабление всего, за что отвечают лёгкие: дыхания, голоса, защиты, распределения влаги.
Всю ци, которая поддерживает здоровье, сопротивляется болезни и восстанавливает силы, китайская медицина называет праведной ци (чжэн ци). Ей противостоит вредоносная ци (се ци) — всё, что приходит извне или зарождается внутри и нарушает равновесие: ветер, холод, жар, сырость, сухость, поветрия, застои, сгущения. «Когда праведная ци сохраняется внутри, вредоносное не может проникнуть», — говорит «Внутренний канон». Болезнь, согласно этому учению, возникает при встрече двух условий: вредоносное воздействие сильно, а праведная ци ослаблена.
Что делает ци
Китайские учебники описывают пять главных действий ци в теле.
Движение. Ци — сила, которая всё приводит в движение: рост и развитие, дыхание, сердцебиение, ток крови по сосудам, перемещение жидкостей, пищеварение. Где ци останавливается, жизнь замирает.
Согревание. Ци, особенно ян-ци, поддерживает тепло тела. Холодные руки и ноги, зябкость, бледность часто означают, что согревающей ци не хватает.
Защита. Защитная ци охраняет поверхность тела. Человек, легко простужающийся при малейшем сквозняке, потеющий от слабости, страдает слабостью защитной ци.
Удержание. Ци удерживает всё на своих местах: кровь в сосудах, пот, мочу, органы в их положении. Кровотечения, обильная потливость, недержание, опущение органов китайская медицина объясняет тем, что ци утратила силу удерживать.
Превращение. Ци преобразует одно в другое: пищу в сущность, сущность в кровь, жидкости в пот и мочу, ци в цзин и цзин в ци. Этот процесс называют «ци хуа», «превращение ци», и он лежит в основе всего обмена веществ.
Пути и ритмы ци
Ци течёт по телу по определённым путям — каналам (цзин ло), которые на Западе называют меридианами. Двенадцать основных каналов связаны с органами и тянутся вдоль рук, ног, туловища и головы; восемь чудесных сосудов образуют глубинные резервуары ци; множество малых ответвлений, коллатералей, пронизывают тело до самой кожи. На поверхности тела лежат точки, где ци каналов ближе всего подходит к коже; их называют «отверстиями ци» и «местами, где ци входит и выходит». Именно в эти точки ставят иглы, на них нажимают при массаже, их прогревают полынью.
Течение ци по каналам подчинено ритму суток. Питательная ци за сутки обходит все двенадцать каналов, и каждому из них отведены свои два часа «прилива»: ранним утром, с трёх до пяти, наиболее деятельны лёгкие, с пяти до семи — толстый кишечник, с семи до девяти — желудок, и так далее по кругу до печени, чьё время приходится на глубокую ночь, с часа до трёх. Эти «часы органов» используют врачи, выбирая время для лечения, и практики цигун, выбирая время для занятий.
Ци живёт и в ритме года. Весной она поднимается и раскрывается, вместе с ростом трав; летом достигает полноты и выходит к поверхности; осенью собирается и опускается; зимой уходит вглубь и сберегается. «Внутренний канон» советует жить в согласии с этим ритмом: весной вставать рано и неспешно гулять, распустив волосы; летом не бояться солнца и не гневаться; осенью ложиться и вставать вместе с петухами, сохраняя спокойствие духа; зимой ложиться рано, вставать поздно, дожидаясь солнечного света, и беречь тепло.
Внутри тела ци движется в четырёх направлениях: поднимается, опускается, входит и выходит. Китайские врачи называют это «механизмом ци». Ци селезёнки поднимает чистое вверх, ци желудка опускает мутное вниз; ци печени поднимается слева, ци лёгких опускается справа; огонь сердца нисходит, чтобы согреть почки, вода почек восходит, чтобы охладить сердце. Пока это кругообращение совершается без помех, человек здоров. Древние говорили: «Если прекратится выход и вход, угаснет механизм жизни; если остановятся подъём и опускание, ци окажется в опасности».
Ци, кровь и жидкости
Ци неразрывно связана с кровью. Китайские врачи выражают эту связь короткой формулой: «Ци — полководец крови, кровь — мать ци». Ци порождает кровь, движет её по сосудам и удерживает в них; кровь питает ци и даёт ей опору, без которой ци рассеивается. Поэтому при большой кровопотере ци ослабевает, а при слабости ци кровь застаивается или вытекает из сосудов.
Так же тесно ци связана с жидкостями тела: слюной, потом, слезами, соками суставов. Ци поднимает, распределяет и превращает жидкости; жидкости увлажняют и питают ткани и служат «носителем» для ци. Сильная потливость или рвота истощают ци вместе с жидкостями, и человек слабеет.
Когда ци теряет равновесие
Китайская медицина различает несколько основных нарушений ци.
Недостаток ци. Человек быстро устаёт, говорит тихим голосом, ему не хватает дыхания при движении, он легко потеет и часто простужается, аппетит слаб, лицо бледно. Это может быть следствием тяжёлой болезни, переутомления, недосыпания, плохого питания, старости.
Застой ци. Ци перестаёт течь свободно и скапливается в одном месте. Появляются распирание, тяжесть, блуждающие боли, вздутие, ощущение комка в горле или стеснения в груди, раздражительность, частые вздохи. Чаще всего застой связан с печенью, которая отвечает за свободное течение ци, и с подавленными чувствами: невысказанной обидой, сдерживаемым гневом, долгим напряжением.
Опущение ци. Ци не может удержать органы и подняться вверх: возникают опущение желудка, матки, геморрой, тяжесть внизу живота, хроническая слабость.
Обратное течение ци. Ци движется в противоположном направлении: ци желудка поднимается вверх, вызывая тошноту, икоту, отрыжку, рвоту; ци лёгких поднимается, вызывая кашель и одышку; ци печени устремляется к голове, вызывая головную боль, головокружение, покраснение лица.
Особое место в китайском учении занимает связь ци с чувствами. «Внутренний канон» говорит: «Все сто болезней рождаются из ци. От гнева ци поднимается, от радости ци расслабляется, от печали ци исчезает, от страха ци опускается, от холода ци сжимается, от жара ци истекает, от испуга ци приходит в смятение, от изнурения ци расходуется, от раздумий ци связывается». Каждое сильное и продолжительное чувство меняет течение ци: гнев бросает её в голову, печаль истощает лёгкие, страх ослабляет почки, тягостные раздумья «завязывают» ци селезёнки и лишают аппетита. Поэтому душевное равновесие для китайского врача — прямое условие телесного здоровья, а успокоение чувств — часть лечения.
Как врач видит ци
Ци невидима, и китайский врач узнаёт о её состоянии по её проявлениям. Он смотрит на цвет и блеск лица, на живость глаз, в которых проявляется дух, на цвет и налёт языка; слушает голос и дыхание; расспрашивает о сне, аппетите, ощущениях тепла и холода; и, главное, исследует пульс. На запястье, в трёх положениях на каждой руке, врач различает десятки качеств пульса: его глубину, силу, частоту, наполнение, натяжение. Пульс, по китайским представлениям, отражает течение ци и крови во всём теле и состояние каждого органа.
При иглоукалывании главным признаком действенности лечения считается «приход ци» (дэ ци). Пациент ощущает вокруг иглы распирание, тяжесть, ломоту или будто ток, бегущий вдоль канала; врач чувствует, что игла словно «схвачена» тканями. Древний стихотворный трактат об иглоукалывании описывает это так: «Когда ци пришла, это словно рыба заглотила крючок; когда ци не пришла, это словно тишина в глубоком пустом зале». «Суть иглоукалывания в том, чтобы ци пришла», — говорит «Внутренний канон».
Ци есть и у лекарств. Китайская фармакология с древности различает «четыре ци» лекарственных средств: холодную, прохладную, тёплую и горячую. Имбирь, корица, баранина несут тёплую и горячую ци и согревают тело; мята, хризантема, огурец, зелёный чай несут прохладную ци и охлаждают его. Вкусы пищи и трав тоже направляют ци: острое рассеивает её наружу, кислое собирает, сладкое восполняет и смягчает, горькое осушает и опускает, солёное размягчает затвердевшее. На этом строится и китайская диетология: еда подбирается по сезону, по возрасту, по состоянию ци человека.
Ци и внутренний мир человека
В китайском понимании ци связывает тело и душу в единое целое. Традиция говорит о трёх сокровищах человека: цзин, сущности, хранящей глубинную основу жизни; ци, жизненной силе; и шэнь, духе, сознании. Это три состояния единой ци, от самого плотного до самого тонкого. Сущность питает ци, ци питает дух; дух управляет ци, а ци бережёт сущность. Когда сущность крепка и ци обильна, дух ясен, глаза светятся, ум спокоен и внимателен. Когда они истощены, человек становится тревожным, рассеянным, подавленным.
Мысль, внимание, намерение, по китайским представлениям, тоже обладают силой, способной направлять ци. Знаменитая формула гласит: «Куда приходит намерение, туда приходит ци». Мэн-цзы говорил, что воля — полководец ци; мастера внутренних боевых искусств повторяли, что намерение ведёт ци, а ци ведёт тело. При этом связь действует в обе стороны: состояние ци влияет на мысли и чувства. Человек с застоем ци становится раздражительным, с недостатком ци теряет волю и решимость, при избытке ци в голове не может успокоиться и уснуть.
Даже характер человека китайцы описывают через ци. Слово «цичжи», «качество ци», означает темперамент и внутренний облик личности; о благородном человеке говорят, что у него «ци ясная», о великодушном — «ци широкая», о мелочном — «ци узкая». «Пици», «ци селезёнки», означает нрав, особенно вспыльчивость; «шэн ци», «породить ци», — рассердиться; «цици», «глотать ци», — молча сносить обиду; «сяо ци», «маленькая ци», — мелочность и скупость. В этих выражениях живёт тысячелетний опыт наблюдения за тем, как чувство меняет телесную силу и как телесная сила окрашивает чувство.
Ци в искусстве и повседневной жизни
Понятие ци пропитывает всю китайскую культуру.
Живопись и каллиграфия. «Созвучие ци, жизненное движение» остаётся первым законом китайской живописи. Художник, прежде чем взяться за кисть, успокаивает дыхание и собирает ци; он пишет одним движением, без поправок, и в линии отражается состояние его духа. Пустые места на свитке, туман между горами, незаписанное поле бумаги понимаются как пространство, где течёт ци, без которого изображение задыхается.
Литература и музыка. Китайские критики говорили о ци стиха: о его дыхании, напоре, полноте. Танский прозаик Хань Юй писал: «Ци — это вода, слова — это плывущие по ней предметы. Когда воды много, всё, что лёгко и тяжело, плывёт». Игра на цине, древней китайской цитре, считалась упражнением в очищении ци; музыкант настраивался не только на звук, но и на собственное внутреннее состояние.
Фэншуй. Искусство «ветра и воды» стремится разместить дом, сад, город так, чтобы благоприятная ци собиралась и задерживалась, а неблагоприятная уходила. Горы за спиной защищают, вода впереди собирает ци, извилистая дорога позволяет ей неспешно течь, прямая и острая направляет на дом «режущую ци». Китайские сады с их извилистыми дорожками, водоёмами, нагромождениями камней создавались как пространства живой, свободно текущей ци.
Боевые искусства. В китайских боевых искусствах ци — источник внутренней силы. Мастера учатся собирать ци в нижнем дяньтяне, наполнять ею всё тело, согласовывать дыхание с движением. Существует понятие «цзинь», силы, рождённой единством ци, намерения и правильной структуры тела.
Повседневная речь. Китаец, предлагая гостю не стесняться, говорит «бу яо кэци» — «не нужно ци гостя». Об удачливом человеке говорят, что у него хорошая «юньци», ци судьбы. О праздничной атмосфере — что «цифэнь» оживлённая. О человеке, полном сил, — что он «цзиншэнь», в нём соединены сущность и дух. Через эти слова понятие ци незаметно присутствует в каждом разговоре.
Ци в практике цигун
Цигун — это буквально «работа с ци», «мастерство ци». Его упражнения ставят перед собой три задачи: накопить ци, освободить её течение и утончить её.
Накопление происходит через спокойное, глубокое дыхание, через сосредоточение внимания в нижнем дяньтяне, в глубине живота ниже пупка, через неподвижные стойки и медитацию. Традиция называет нижний дяньтянь «морем ци»: сюда ци стекается, здесь она собирается и отсюда распространяется по телу.
Освобождение течения достигается мягкими движениями, растяжением, расслаблением суставов и мышц, самомассажем. Каждое напряжение, зажатость, скованность понимается как преграда для ци; когда тело становится мягким и подвижным, ци проходит по нему свободно.
Утончение означает постепенный переход от грубых, плотных состояний к тонким: от сущности к ци, от ци к духу. На высших ступенях даосской практики говорят о соединении собственной ци человека с изначальной ци мира, о возвращении к тому единству, из которого всё вышло.
Главное орудие в работе с ци — внимание. «Где намерение, там и ци», — повторяют мастера. При этом все школы предупреждают: намерение должно быть лёгким, едва ощутимым. Сильное усилие, попытка «протолкнуть» ци, вообразить её напряжённо и настойчиво нарушают её течение и могут вызвать головную боль, жар, тревогу. Ци следует за вниманием мягко, когда тело расслаблено, дыхание спокойно, а ум тих. Здесь снова вспоминается притча Мэн-цзы о крестьянине, вытягивавшем всходы.
Люди, занимающиеся цигун, описывают ощущения ци очень похоже, независимо от школы и страны. Чаще всего это тепло, разливающееся по телу или собирающееся в ладонях и в животе; лёгкое покалывание в кончиках пальцев; ощущение наполненности, пульсации, «тока», бегущего по рукам или вдоль спины; тяжесть и устойчивость в ногах; ощущение, будто между ладонями находится упругий шар. Наставники советуют относиться к этим ощущениям спокойно: их появление говорит о том, что практика идёт правильно, но гнаться за ними не следует. Цель цигун заключается в здоровье, ясности и покое, и ощущения ци приходят как естественный их спутник.
В китайской медицинской традиции существует и понятие внешней ци (вай ци) — ци, которую опытный мастер, долго развивавший свою силу, может направлять из ладоней к другому человеку, чтобы восполнить его ци, рассеять застой, успокоить боль. Этот метод применяется в больницах традиционной медицины в Китае и называется медицинским цигун. Отношение к нему в научном сообществе остаётся осторожным.
Как почувствовать ци: простой опыт
Ощутить то, что китайцы называют ци, можно за несколько минут. Этот опыт описан в десятках руководств и часто служит первым уроком цигун.
Сядьте или встаньте удобно, выпрямите спину, опустите плечи. Сделайте несколько медленных, спокойных вдохов и выдохов через нос, позволяя животу мягко подниматься и опускаться. Разотрите ладони друг о друга, пока они не станут горячими. Затем медленно разведите их на расстояние нескольких сантиметров и задержите напротив друг друга, держа пальцы расслабленными.
Очень медленно сближайте и разводите ладони, будто сжимая и отпуская воздушный шар. Обратите внимание на то, что происходит в ладонях и между ними. Многие замечают тепло, покалывание, лёгкое давление или упругость, словно между руками появилась невидимая подушка; иногда ощущается притяжение или отталкивание. Продолжайте одну-две минуты, затем опустите руки, положите ладони на низ живота и несколько раз спокойно вдохните и выдохните.
Ощущения у разных людей различаются, и у некоторых в первый раз ничего не появляется: это совершенно естественно. Чувствительность растёт со временем, по мере того как тело расслабляется, а внимание становится тише и тоньше.
Ци и современная наука
С середины XX века учёные пытаются понять, что стоит за понятием ци, и найти его в языке физики и физиологии.
В 1950-е годы японский врач обнаружил, что в точках иглоукалывания электрическое сопротивление кожи несколько ниже, чем на соседних участках, и на этом основании создал метод электродиагностики. В 1978 году в Шанхае физики зарегистрировали инфракрасное излучение и колебания низкой частоты от ладоней мастера цигун в момент излучения «внешней ци»; это исследование вызвало в Китае волну экспериментов. Учёные искали в ци электрические, магнитные, тепловые, акустические явления, изучали следы введённых в точки радиоактивных меток, исследовали соединительную ткань, фасции, по которым, возможно, проходят пути каналов.
К сегодняшнему дню ни один прибор не зарегистрировал ци в виде отдельной субстанции или особого поля. Многие исследователи поэтому рассматривают ци как понятие, описывающее целостную работу организма: согласованное действие нервной, эндокринной, иммунной, кровеносной систем, дыхания и обмена веществ, а также их связь с психическим состоянием. Ощущения ци, возникающие при практике, связывают с изменениями тонуса мышц, кровотока в коже, активности нервной системы. Другие учёные считают, что понятие ци указывает на свойства живого, которые наука ещё только учится описывать.
При этом сами практики, построенные на понятии ци, хорошо изучены. Сотни клинических исследований показывают, что регулярные занятия цигун и тайцзицюань улучшают равновесие, гибкость и выносливость, снижают давление, уменьшают тревогу и улучшают сон. Иглоукалывание признано во многих странах средством облегчения ряда видов боли. Каким бы ни было окончательное научное объяснение ци, опыт, накопленный китайской традицией за тысячелетия, продолжает приносить людям пользу.
Как беречь и питать ци в обычной жизни
Китайская традиция оставила множество простых правил, помогающих сохранять и восполнять ци. Многие из них известны каждому китайцу с детства.
Дыхание. Спокойное, глубокое, бесшумное дыхание через нос, опускающееся до живота, питает ци. Несколько минут такого дыхания утром и вечером, а также в минуты волнения, возвращают ци в равновесие.
Сон. Ночь — время, когда ци уходит вглубь и восстанавливается. Китайские врачи советуют ложиться до одиннадцати часов вечера, когда, по учению о часах органов, начинается время желчного пузыря и печени.
Питание. Ци пищи — главный источник посленебесной ци. Еда должна быть тёплой, свежей, соответствующей времени года, и есть её следует спокойно, не переедая. Китайская поговорка советует есть до семи десятых насыщения. Обилие холодной и сырой пищи, ледяные напитки, по китайским представлениям, ослабляют ци селезёнки и желудка.
Движение и покой. Умеренное движение поддерживает течение ци; чрезмерное истощает её. «Долгое лежание вредит ци, долгое сидение вредит плоти, долгое стояние вредит костям, долгая ходьба вредит сухожилиям, долгое смотрение вредит крови», — говорит «Внутренний канон». Мера во всём есть главное условие здоровья.
Чувства. Ровное, спокойное состояние души бережёт ци. Китайцы говорят, что гнев, высказанный в крике, и гнев, подавленный в себе, одинаково вредят ци; лучше всего, когда чувство проходит, не задерживаясь. Прогулка среди деревьев, у воды, общение с близкими, любимое занятие, тишина помогают ци течь свободно.
Жизнь в согласии с природой. Вставать вместе с солнцем, больше бывать на воздухе, следовать ритму времён года — весной раскрываться и двигаться, летом жить полной жизнью, осенью собираться, зимой отдыхать и копить силы. Всё это поддерживает связь ци человека с ци Неба и Земли.
Вместо заключения
Ци прошла долгий путь: от трёх изогнутых черт на гадательных костях, изображавших облачный пар, через наставления «Внутреннего делания» и безбрежную ци Мэн-цзы, через сгущение и рассеяние Чжуан-цзы, через «Внутренний канон» и учение о взаимном отклике Неба и человека, через «созвучие ци» художников и поэтов, через Великую пустоту Чжан Цзая и праведную ци узника Вэнь Тяньсяна — до кабинетов врачей, утренних парков и лабораторий наших дней.
На всём этом пути в понятии ци сохранялось главное. Мир живой, связный и единый. Всё в нём находится в движении и превращении, всё течёт, сгущается и рассеивается, и человек участвует в этом движении каждым вдохом, каждым куском хлеба, каждой мыслью и каждым чувством. Здоровье есть свободное и гармоничное течение ци, а мудрость жизни заключается в том, чтобы беречь её, питать и не растрачивать попусту.
Древние говорили: «Человек пребывает в ци, и ци пребывает в человеке». Каждый раз, когда мы спокойно и глубоко вдыхаем утренний воздух, расправляем плечи, позволяем телу расслабиться, а уму затихнуть, мы прикасаемся к тому, что китайская мысль три тысячелетия называла этим коротким словом, — к самой жизни, текущей через нас.
